Духовность, качество, искусство
Иконописная мастерская
Иконы
Иконостасы
Роспись храмов
Лицевое шитье
Проекты, резьба
Копии
КОПИИ


Написать нам
На главную
Структура сайта
 
  О НАС   ВСЕ РАБОТЫ  
РУС ENG
ЗЕМНОЕ И НЕБЕСНОЕ  
 


Может ли иконописец, помимо своего основного занятия иконописью, заниматься светским искусством, работать помимо иконописи в жанре портрета и пейзажа? Древнерусскому иконописцу этого не приходило в голову, потому что не было таких потребностей. На Руси не было такой не церковной по природе развитой живописной традиции, какая была на западе. Если человек становился иконописцем, то он и предавался полностью этому делу. Великое благословение получила Русь, приняв, вместе с верой, уже вполне сформировавшуюся систему иконографий. В Византии церковное искусство претерпевало мучительные метаморфозы. От языческого эллинского искусства приходилось заимствовать многие элементы изображения человека, что влекло за собой неизбежное привнесение в христианскую среду вещей противных христианским идеалам. Время от времени церковное искусство то склонялось в сторону «телесности», то являло откровения из мира божественного бытия.

Русь приняла самое чистое церковное искусство, сохранила и усовершила данные ей таланты. Русское церковное искусство можно назвать самым чистым, потому, что оно не имело влияний плотских образов языческой культуры эллинизма. Сложный путь развития и формирования иконографии проходила Византия, а Руси передала её в таком виде, что русским иконописцам оставалось только довести до совершенства и хранить принятые традиции. О русских иконописцах можно сказать словами евангелия: «Другие трудились, а вы вошли в труд их».Ин 4.38. В творчестве преподобного Андрея Рублёва иконопись достигла наивысшей и последней степени совершенства. Последней, потому что недостанет дерзновения, и ревности ни у какого последующего поколения иконописцев достичь того чего достиг боговидец Андрей и нам не приходится ждать, что появится, когда нибудь в истории иконописи подобный ему.

Но вот, посмотрим на современников преподобного, художников запада. Боттичелли не смогли превзойти даже его ученики такие всемирно признанные гении как Леонардо, Микеланджело и Рафаэль. Боттичелли так и остался вершиной возрождения, хотя бы и относился искусствоведами к периоду раннего возрождения. Боттичелли в своих произведениях - гений земли, на земле он достиг совершенства. Его три грации, дивной красоты лица, лёгкие струящиеся одежды, цветы и травы, сплетённые вокруг человеческих фигур – всё это представляет собой неизъяснимую красоту человека и природы, но это красота земли. Есть выражение, что Андрей Рублёв это русский Боттичелли и оно не верно. Нельзя сравнивать гения земного искусства и гения небесного, разница между ними неизмеримо велика.

Преподобный Андрей пребывает в лучах божественного света, он созерцает Бога – Святую Троицу и изображает Бога, каким знает Его. Преподобный не придумал Спаса, Ангела и Троицу, он писал тех, кого видел и знал. Иконописцы исихасты создавали образы святых под явным и ощутимым воздействием Святого Духа, а мы, современные иконописцы не живём трезвенно, не подвизаемся, не молимся, как должно, живём расслабленно и поэтому не разумеем каков лик Христов. Кто же очистил сердце, тот узрит Бога, как Он есть и изобразит Его. Как же потом отвлечь человека от созерцания высших явлений и занять поиском гармоний земных, которые являются лишь слабым отблеском совершенной гармонии Божественного мира. И как, после созерцания Великого Вечного Света – Бога, довольствоваться тусклым светом земного солнца? Одному старцу явился Господь во славе, и когда после Его созерцания подвижник вышел на улицу спросил проходившего мимо человека, почему так быстро наступила ночь. Ему солнечный дневной свет показался лунным светом по сравнению с явлением Божества, так отлично и искусство земное от небесного и Андрей Рублёв был гением небесного искусства. Поэтому никак не захочется иконописцу променять вечное на мимолётное и тленное, небесное на земляное. Кто что больше любит и к чему стремится в том и желает достичь совершенства, одни в земном, другие в небесном. Двум господам служить невозможно и если иконописец захочет совместить свой труд с заигрыванием со светским искусством рискует потерять то, чем пренебрегает, тоесть- тонкое иконописное чутьё. Как человек с двоящимися помыслами не благонадёжен для царствия Божия, так и иконописец, который часто озирается назад и пытается преуспеть заодно и в искусстве светском, не сможет стать подлинным иконописцем, а так и останется неудавшимся художником и неудавшимся иконописцем.

Часто в погоне за «эффектностью» молодые иконописцы придают своим иконам характер рекламы. Тогда очень скоро теряется духовное чутьё образа. Необходимо не у светских художников искать средства выразительности, не придумывать новые формы и приёмы, а обратиться к наследию древних иконописцев, к тем сокровищам, которые они заложили в своих произведениях, и учиться у них. В этом проявится целомудренная верность святой традиции и канону. По мере продвижения сквозь тесные и узкие врата канона возможности для творчества расширятся, и перед художником откроется удивительное разнообразие приёмов и широкие просторы творчества. Недостаточно иконописцу иметь виртуозное мастерство художника и чрезвычайную искусность рисования нужна святая жизнь, она одна и даст нам увидеть духовными очами Великую Красоту Бога. Шествуя таким путём самоотречения можно стать подлинным иконописцем и семя нашей творческой свободы упавшее на землю божественной воли, умерев, вскоре прорастёт и принесёт обильный духовный плод.

Из бесед со студентами Солдатова А.Н.      монах Алексей (Новожёнов)